Источник: В.Б.Авдеев, А.Н.Севастьянов "Раса и этнос"
Серия "Высшие курсы этнополитики"
Издательство "Книжный мир", Москва, 2007.
РАСА И ЭТНОС
ИТАК, повторим для
затвержения.
Первое.
Центров антропогенеза на Земле было несколько. По меньшей мере два из них
произвели на свет, каждый сам по себе: 1) кроманьонца, прямого предка
современных европеоидов, сохранившегося, в частности, в виде нордической расы;
2) неандертальца, от которого берут свое начало негроидная и австралоидная расы.
Третья большая изначальная раса – монголоиды; но в силу их значительной
неоднородности вопрос о количестве центров расообразования в данном случае
открыт. Зато наличие множества сближающих факторов позволяет ставить вопрос о
том, что американские индейцы находятся в настолько близком расовом соседстве с
монголоидами, что гипотеза о единых корнях для этих рас кажется вполне
правдоподобной[1].
Различия же между ними (как и вообще огромное разнообразие этносов) вполне могли
появиться за счет смешения с племенами Америки и Азии, зародившимися так же
самостоятельно, но так и не успевшими развиться до уровня больших рас.
Второе.
Воздействие геологических, климатических и иных природных факторов,
необходимость мигрировать, а также межрасовые отношения (главным образом –
война) привели к тому, что единые некогда расы раздробились на этносы. При этом
биологические особенности, которые в пределах одной расы представали как
допустимые варианты одной и той же для всех нормы (как братья в одной семье
могут быть физически непохожи, неся при этом отпечатки семейной общности),
будучи положены в основание этногенезов, стали играть роль этнодиагностирующих
маркеров, этноразграничителей. Постепенно эти разграничители, биологические по
своей природе, обусловили все усиливающееся расхождение языков и культов, всей
ментальности. Языки же и культы, обладая обратным влиянием на развитие мозга
представителей данного этноса, этнически специализировали всю духовную
деятельность народов и племен мира: будь то культура, цивилизация (технологии)
или религия. Сохраняя принадлежность к единой большой изначальной расе (например
– европеоидов кроманьонского извода), этносы обретали все большую взаимную
дистанцию, чему изрядно споспешествовали межэтнические внутривидовые войны.
Можно утверждать, что последний раз, когда большие расы действовали
консолидированно и целенаправленно, выступая как субъект истории, – была великая
тысячелетняя война кроманьонцев с неандертальцами. Она закончилась, во-первых,
полным изгнанием последних из Европы; во-вторых, образованием обширной зоны
метисации, охватывающей всю Европу, кроме Скандинавии и северной России, а также
Переднюю Азию, все Средиземноморье, Индию и Африку вплоть до Экватора – зоны,
отмеченной возникновением множества гибридных этносов и даже вторичных рас; а
в-третьих, превращением Африки к югу от Атласских гор – в зону активного
этногенеза почти исключительно негроидных этносов.
Третье.
С того самого момента, как та давняя волна кроманьонской лавины, низвергшейся с
Севера, разбилась об Атласские горы, раздробившись по пути на брызги-этносы, все
расы в дальнейшем проявлялись в истории уже не непосредственно, а только через
этносы и их выдающихся представителей. Войны, переселения, строительство и
разрушение империй и утопий, глобальные проекты – это уже все дела отдельных
этносов, а не рас.
Четвертое.
Этносы всех рас действовали и действуют в истории самостоятельно, так сказать,
без оглядки на общее расовое прошлое, настоящее и будущее. Они руководствуются
групповым интересом, который однако, осознается не более чем интерес этнический
и не выходит за эти пределы. (За тем исключением, когда тот или иной этнос
становится локомотивом очередного глобального проекта.)
Пятое.
Действуя самостоятельно, этносы всех рас вступали и вступают во взаимодействие,
началом которого как правило является конфликт с непредрешенным исходом. Один
этнос может другой: а) истребить, б) поработить, в) ассимилировать, г)
образовать с ним химеру (когда власть осуществляет один этнос, а все тяготы – от
продовольственной и фискальной до военной – несет другой; по сути это то же
порабощение, но в мягкой форме, без постоянного силового принуждения). Именно
такой и была судьба множества этносов в истории. Одни исчезли с лица Земли
вообще ("погибоша аки обре"), от некоторых из них не осталось даже памяти и
имени. К примеру, археологические находки на Алтае, Памире, Дальнем Востоке, в
Сибири и даже Китае свидетельствуют, что этносы кроманьонского происхождения
здесь были, жили, а потом… исчезли. Пошли дальше неизвестно куда? Вымерли? Были
истреблены под корень? В ряде случаев мы этого уже не узнаем никогда. Другие
этносы столетиями переходили из рук одних завоевателей в руки других, как,
например, эстонцы, латыши, азербайджанцы (точнее, народы, известные сегодня под
этим обобщающим геоэтнонимом). Третьи – ассимилировались до полной
неузнаваемости: к примеру, персы или курды, которых в их настоящем столь же
трудно признать за европеоидов, потомков кроманьонца, как невозможно не признать
таковыми в их прошлом, если верить науке.
Интересно, что глубокие
ментальные изменения могут произойти у оторвавшихся от своих предков и братьев
этнических групп даже в том случае, если биологически они сохранились совершенно
неизменными, не вступая в межэтнические браки. Пример – "советские немцы",
вернувшиеся в массовом количестве в Германию в конце ХХ века и обнаружившие, что
за двести лет они стали совсем другим народом, чуждым "немецким немцам", с
которыми отношения складываются конфликтно.
Шестое.
Этносы-ассимилянты, возникшие в результате слияния двух племен или народов
("локальные" римляне с сабинянами, к примеру, образовавшие латинян), в
дальнейшем могли проходить все новые этапы ассимиляции (латиняне – с италиками,
образовавшие "глобальных" римлян), сталкиваясь на своем историческом пути со все
новыми этносами ("глобальные" римляне – с покоренными народами). При этом
исконные этнические языки могли претерпевать самые разнообразные метаморфозы.
Например, в результате многоступенчатой ассимиляции разных этносов, в
Азербайджане к 5 веку н.э. сложился единый язык на основе талышского и даже
возник свой алфавит из 52 букв. Однако к нашему времени, в результате
неоднократных завоеваний, этот язык сменился на тюркский с элементами фарси.
Сегодня та или иная языковая группа, использующая как родной тот или иной язык,
может рассказать все или ничего о своем происхождении. Но только чисто
биометрический анализ позволяет установить всю истину даже в том случае, когда
речь идет об этносе-метисе, принявшем язык поработителей.
Седьмое.
В ряде случаев, когда в процесс этнической ассимиляции со всех сторон
вовлекались большие человеческие массы, стали возникать т.н. вторичные расы
(изучая их, сегодня ученые предпочитают термины "локальные расы", "полиморфные
расы", "переходные расы"; но это не меняет сути дела). Так, сегодня Латинскую
Америку населяет вторичная раса латиносов (сами себя они называют именно
"метисами"), образовавшаяся в результате 500-летнего смешения европеоидов
(этнических испанцев и португальцев, в свою очередь обладавших сложным
этническим составом) с негроидами и индейцами (редуцированными монголоидами?).
Как и большие расы, вторичные расы со временем также могут разделиться на
этносы, отличающиеся набором и комбинацией биологических свойств-маркеров.
Итак, суммируем.
Раса, развиваясь какое-то время как единый ствол дерева, с определенного момента
становится подобной кроне яблони, в которой ствол как таковой исчезает,
превращаясь в букет ветвей, от него исходящих, – этносов. Расу можно также
уподобить колосу, который до поры до времени составляет одно целое с зародышами
семян-этносов; но семена созревают и развеиваются по миру, чтобы дать жизнь
новым колосьям, которые, храня генетическую память о колосе-прародителе, живут,
все же, своей собственной жизнью. Потенциально любая семья, оторвавшаяся от
своей расы и ушедшая в автономное существование, есть зародыш этноса, имеющий
потенциал как становления, так и исчезновения[2].
Но на стадии рода, племени – и далее народности, народа – этнос проявляется уже
статусно и ипостасно. От рода – к народу и далее (в случае обретения
суверенитета и государственности) к нации: вот путь эволюции этноса,
пройти который дано в истории далеко не всем.
Мы, таким образом, признаем,
что этнос – такое же биологическое явление, как и раса, осколком (а то и
сколком) которой он в чистом или смешанном виде является. Раса и этнос
соотносятся как вид и разновидность (порода) в зоологии и ботанике. Вместе с
тем, поскольку "род человеческий" есть не более чем метафора (ввиду отсутствия у
рас общего биологического начала), то не будет ошибкой сказать, что раса
является родом, а этнос – видом, делящимся, в свою очередь, на подвиды
(разновидности, породы).
Это важно отметить, поскольку очень и очень многие
ученые по совершенно непонятной причине и вопреки всему вышеизложенному отходят
от биодетерминизма и полагают этнос в лучшем случае биосоциальным (этно-социальным,
по академику Ю. В. Бромлею), а в худшем – социокультурным явлением. Эту
необъяснимую ошибку мы встречаем даже у некоторых блистательных и проникновенных
знатоков и популяризаторов нашей темы (не будем указывать на личности).
Что тут возразить? Любой биологический фактор,
регулярно проявляясь в социуме, рано или поздно становится фактором
биосоциальным и приобретает хотя отраженное, но самостоятельное значение в
общественном сознании. Это первая и главная причина вышеназванной аберрации.
Вторая, на мой взгляд, состоит в большом изобилии, разнообразии и непохожести
этносов. Согласитесь: взирая в музее им. Ч. Дарвина на витрины, посвященные
изменчивости видов, любуясь, к примеру, чернобуркой, песцом, рыжей огневкой или
корсаком, трудно порой представить себе в них не только предков современных
собак (тем более таких антропогенных пород, как борзая, такса или бассет), но и
вообще нечто единое. Но ведь никто не станет утверждать, что эти разные лисички
– биосоциальный феномен…
Надо твердо помнить, что биология человека –
первична; она и только она задает все основные, изначальные параметры для его
социализации. Нет ничего в социальной природе этносов, что не было бы
обусловлено и обеспечено их биологической природой. Забывая об этом и
рассуждая об этносе, мы неизбежно попадаем в порочный круг, пытаясь объяснить
социальное через социализацию: разнообразие этносов через разнообразие культур –
минуя биологические различия, детерминирующие это разнообразие. Как если бы над
историей человечества стоял некий демиург, чье целеполагание обеспечивало бы
социальные трансформации этноса подобно тому, как человек своей волей и замыслом
обеспечил превращение рыжей огневки, допустим, в бассета. Но в том-то и дело,
что этносы получились такими, какими получились, исключительно путем
саморазвития как биологические единицы…
Заслуживает внимания новейшая попытка дефиниции:
"Этнос (этническая группа) – это группа людей, отличающаяся от других людей
совокупностью антропологических и биогенетических параметров и присущих только
этой группе архетипов, члены которой разделяют инстинктивное чувство родства и
сходства". И – еще короче: "Этнос – сущностно биологическая группа социальных
существ" (Соловей В. Д. Русская история: новое прочтение. – М., АИРО, 2005. – С.
52. Книга представляет собой докторскую диссертацию автора на соискание ученой
степени доктора исторических наук). Такую попытку можно только приветствовать.
Во-первых, поскольку акцент на биологичности этноса тут очевиден. Во-вторых,
поскольку книга – настоящий прорыв в академических кругах историков (автор –
научный сотрудник РАН и эксперт Горбачев-фонда), традиционно чурающихся
биологизма.
Вместе с тем, на мой взгляд, в такой трактовке
проглядывает компромиссность, вызванная модным ныне заигрыванием с идеализмом и
отходом от материализма и позитивизма. Тезис "нет этноса без архетипа" вряд ли
выдержит критику. Ведь вполне очевидно, что этносы уже давным-давно существовали
и действовали в истории, когда никаких архетипов у них еще не сложилось. Ибо
архетипы складываются и закрепляются долгими столетиями если не тысячелетиями
относительно стабильного и однотипного существования, которого нет и не может
быть в принципе на стадии этногенеза. Да и наличие "генной памяти", благодаря
которой архетипы, якобы, наследуются, а не благоприобретаются, – не доказано. И
напротив того: переселение душ есть полностью доказанный медицинский факт,
многократно зафиксированный в психиатрии. А этот факт грубо и однозначно ставит
под сомнение обязательную биологическую наследуемость (от родителей – детям)
каких-либо духовных констант вообще.
Итак, не будем вступать на скользкий путь
компромиссов и еще раз постулируем: этнос – есть биологическое сообщество,
связанное общим происхождением, обладающее общей биогенетикой, и соотносящееся с
расой как вид с родом либо как разновидность (порода) с видом. Его ипостасями и
стадиями развития являются род, фратрия, племя, народность и народ (нация).
______________________________
[1]
В некоторых научных кругах укрепилось твердое убеждение в том, что
первоначальное население проникло в Америку именно из Северо-Восточной Азии
в конце палеолита за 30-25 тыс. лет до нашего времени (см. Чебоксаровы Н. Н.
и И. А. Цит. соч. С. 59-60).
[2] Именно так, если верить Торе, от одной супружеской пары Авраама и Сарры
произошли со временем евреи.
